История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье
У христиан же было предупреждение, куда более важное, чем все соображения человеческой предусмотрительности. Иисус Христос предрек им, что, когда они увидят идолов в святом месте, нельзя терять ни мгновения и нужно покинуть город, над которым вот-вот разразится Божественная кара. Когда идолы появились у стен Иерусалима среди знамен армии Цестия, христиане в городе поняли, что настал срок, указанный их Божественным Учителем. Точное откровение, данное самым святым среди них, устранило все сомнения, и они воспользовались свободой, появившейся после снятия осады, чтобы уйти в Пеллу, город Переи, к востоку от Иордана.
Цестий больше не предпринимал ничего против иудеев. Озабоченный собственной безопасностью и опасаясь, что поражение навлечет на него гнев императора, он охотно разрешил иудеям, находившимся при нем, отправиться к Нерону в Ахайю, чтобы изложить причины войны и свалить вину на Флора. Подставляя его под удар императорского гнева, Цестий надеялся сам избежать опалы, которой боялся.
Затишье, которое Цестий предоставил иудеям, они использовали для подготовки к войне. Совет нации, заседавший в Иерусалиме, назначил командовать в городе Иосифа, сына Гориона, и первосвященника Анана. Элеазар, сын Симона, вождь мятежников, домогался этого поста. Он отличился при преследовании Цестия и захватил богатую добычу. Однако его тиранические наклонности справедливо вызывали опасения, и подозрения лишили его должности. Тем не менее, с помощью хитрых интриг и умелого использования своих богатств, он приобрел в народе влияние, хотя официального титула ему и не дали.
Совет распределил других военачальников по различным областям: в Идумею, Иерихон, Перею. Историк Иосиф был назначен ответственным за Галилею. Он оставил нас в неведении относительно подробностей действий своих коллег, но весьма пространно описал собственные деяния – поведение, выдающее тщеславие, черты которого нередки в его сочинениях. Однако это не причина пренебрегать тем, что может быть интересно и полезно в его описании своего правления и подвигов. Я выделю обстоятельства, которые покажутся мне наиболее способными либо порадовать читателя, либо его просветить.
Его методы выдают человека, мыслящего превосходно в делах управления. Первой его целью было заслужить любовь тех, кто должен был ему повиноваться. Зная, что способ расположить к себе знатных людей края – это делиться с ними властью, а народ, в свою очередь, будет рад управлению со стороны magistrates, избранных из его соплеменников, он учредил совет из семидесяти старейшин для общего надзора над всей Галилеей и решения важных дел. Менее значительные вопросы решались на местах судом из семи судей, которых он назначил в каждом городе; себе же он оставил лишь важнейшие дела и те, что могли повлечь смертную казнь.
Таков был установленный им порядок внутреннего управления. Не менее искусно он принял меры для подготовки к войне, угрожавшей стране. Он укрепил множество мест, набрал всю молодежь Галилеи, составившую сто тысяч солдат; однако не использовал всю эту массу одновременно для военных действий: половина отправлялась в поход, другая оставалась в городах и селениях, обеспечивая пропитание сражающимся.
Убежденный, что одной храбрости недостаточно для создания хороших войск и что дисциплина должна направлять доблесть, Иосиф взял пример с римлян и решил обучить своих галилеян по их образцу. Два главных преимущества римских армий над вражескими заключались в быстроте повиновения и знании военных упражнений. Иосиф заметил, что большое число офицеров чрезвычайно способствует быстрому и легкому повиновению солдат. Поэтому он умножил подразделения своих войск и, следовательно, число командиров. Что касается упражнений, он не надеялся сравняться в этом с долгим опытом римлян, но не упустил ничего из того, что было в его силах, чтобы приучить своих солдат частыми повторениями распознавать сигналы, подаваемые трубой, выполнять все необходимые в бою эволюции – для нападения или защиты. Среди наставлений он примешивал сильные увещевания, постоянно напоминая им, с какими врагами им предстоит сражаться и каких усилий потребуется, чтобы победить победителей вселенной.
Он даже предпринял искоренение пороков, слишком обычных для войск и особенно свирепствовавших тогда среди иудеев. Он часто говорил им, что судит об их будущей службе в боях по тому, насколько они воздерживаются от преступлений, к которым привыкли: воровства, грабежа, разбоя; если они перестанут считать позволенным обманывать своих соотечественников и больше не будут видеть для себя выгоды в разорении тех, кого обязаны защищать своим оружием. «Никогда, – добавлял он, – войны не ведутся лучше, чем когда солдаты, в них участвующие, имеют чистую совесть. Напротив, те, кто несет в себе пороки, навлекают на себя врагов не только среди людей, но и самого Бога».
Иосиф подавал пример умеренности и воздержания, к которым призывал своих подчиненных. Будучи тогда тридцати лет, он не поддавался ни сладострастию, ни жадности к богатству. Он уважал целомудрие женщин, отвергал подношения, которые ему хотели сделать, не принимал даже десятины, причитавшейся ему как священнику. И хотя у него не раз была возможность отомстить врагам, вызванным завистью, он предпочитал смягчать их своей кротостью.
Самым опасным из этих врагов был Иоанн, уроженец Гисхалы, города в Галилее, и потому носящий в истории это прозвище. Этот человек, которого мы вскоре увидим одним из главных виновников бедствий Иерусалима, изображен Иосифом как самый коварный и вероломный из смертных, мастер лжи, умевший придавать своим клеветническим выдумкам видимость правдоподобия. Для него хитрость была добродетелью, и он применял ее даже к самым близким людям. Жестокий и кровожадный, он скрывал свою мрачную натуру под личиной притворной мягкости, пока надежда на выгоду не заставляла его сбросить маску. Сначала он был беден, и долгое время нужда ограничивала масштабы зла, которое он мог совершить. Но уже тогда в нем была безмерная ambition, и он устремлял свои взоры к самым высоким целям. Он начал с разбоя на больших дорогах, и в этом благородном занятии собрал шайку, постепенно выросшую до четырехсот человек – всех крепких, дерзких, давно привычных к убийствам и грабежам; ибо он тщательно отбирал таких и не принимал никого без испытания. Во главе этого отряда он рыскал по Галилее, добавляя ужасы опустошения к беспорядкам, уже вызванным приближением войны.
Когда Иосиф прибыл командовать в этой провинции, он совсем не знал дурного характера Иоанна из Гисхалы и считал его человеком, чья энергия и смелость могли в сложившихся обстоятельствах принести большую пользу. [Примечание: Иоанн из Гисхалы – один из лидеров еврейского восстания против Рима, известный своей жестокостью и коварством.] Тот ловко воспользовался благоприятным отношением к нему командующего. Ему нужны были деньги для осуществления честолюбивых замыслов, которые непрерывные успехи питали в его душе. Он добился от Иосифа поручения укрепить Гисхалу, свою родину, и взимал для этой цели тяжелые поборы, большая часть которых оставалась в его руках. Кроме того, он выхлопотал себе исключительное право на торговлю галилейским маслом для иудеев, рассеянных по Сирии, которые таким образом избавлялись от необходимости пользоваться маслом, приготовленным нечистыми руками идолопоклонников. [Примечание: По иудейскому закону, масло, приготовленное язычниками, считалось нечистым.] Галилея была полна оливковых деревьев, и в тот год урожай был особенно обилен. Таким образом, Иоанн нашел огромный сбыт для своего товара, получая семьсот процентов прибыли.
Скопив благодаря этим разным способам большие богатства, он вскоре использовал их против того, чьему покровительству был обязан. Он задумал погубить Иосифа в надежде занять его место и стать командующим Галилеи. Он приказал подчинявшимся ему разбойникам возобновить свои набеги и грабежи с еще большей яростью, чем прежде, рассчитывая на одно из двух: либо заманить Иосифа в засаду, если тот лично отправится пресекать беспорядки, либо, если
